The article has been automatically translated into English by Google Translate from Russian and has not been edited.
Переклад цього матеріалу українською мовою з російської було автоматично здійснено сервісом Google Translate, без подальшого редагування тексту.
Bu məqalə Google Translate servisi vasitəsi ilə avtomatik olaraq rus dilindən azərbaycan dilinə tərcümə olunmuşdur. Bundan sonra mətn redaktə edilməmişdir.

Какие эпидемии пережил Нью-Йорк и как это повлияло на облик города

20.03.2020, 13:42 EST

Источник: ny.curbed.com

Нью-Йорк пережил много бед – от желтой лихорадки и холеры до полиомиелита и испанского гриппа. Каждая из этих эпидемий изменила облик города. Сейчас горожане пытаются уберечься от коронавируса, который также, вполне вероятно, оставит заметный след в истории мегаполиса. Подробностями поделилось издание Curbed.

Фото: Shutterstock

Предыстория

В сентябре 1668 года Самуэль Мегаполенсис, пастор голландской церкви в новосозданном городе Нью-Йорке, написал другу о том, как Господь «посетил нас с дизентерией, которая даже сейчас возрастает в вирулентности». То, что описывал Мегаполенсис, было, вероятно, первой вспышкой желтой лихорадки в городе, которая опустошала его более века.

Пастор продолжил: «Похоже, что Бог наказывает эту землю за ее грехи. Несколько лет назад в воздухе появился метеор. В прошлом году мы видели страшную комету на западе, чуть выше горизонта. Ее можно было наблюдать около восьми дней, а затем она исчезла. Мы боимся кары Божьей, но допускаем его благосклонность».

С тех пор прошло более 350 лет. Сегодня Нью-Йорк находится в эпицентре очередной эпидемии, и число подтвержденных случаев COVID-19 растет с каждым днем. Поучительно вспомнить, что успели пережить предыдущие поколения: от желтой лихорадки и холеры до полиомиелита и испанского гриппа. Пересмотр прошлых эпидемий не только дает представление о жизнестойкости города, но и указывает на то, каким образом пандемия может вновь изменить облик Нью-Йорка.

Желтая лихорадка

Желтая лихорадка была настолько разрушительной для раннего Нью-Йорка, потому что тогда никто не обладал естественным иммунитетом против нее, как и нынче против коронавируса. Эта болезнь резко контрастировала с оспой – вирулентным заболеванием, наиболее заметным в XVI и XVII веках; в то время как эта болезнь опустошала общины американских индейцев, многие колонисты приобрели иммунитет к этой болезни, еще живя в Европе, где вспышки оспы были почти обычным явлением.

Точные статистические данные по ранним вспышкам желтой лихорадки найти трудно. Но в 1702 году лорд Корнбери, колониальный губернатор Нью-Йорка, писал, что «за десять недель болезнь унесла до пятисот человек всех возрастов и полов». Население Нью-Йорка в то время составляло около 5000 человек; 10% города умерло менее чем за три месяца.

Изначально считалось, что основными переносчиками являлись комары. Однако в XVII и XVIII веках появились новые версии – от плохих санитарных условий до роста уровня иммиграции. Последняя версия была настолько распространена, что желтую лихорадку стали называть «болезнью чужих людей».

Для борьбы с болезнью в 1730-х годах Нью-Йорк начал регулировать поголовье скота в черте города, а скотобойни переехали в район рядом с прудом Коллект (Collect). Этот пруд охватывал территорию, где сейчас располагаются здания судов на площади Фоли.

Такие меры не позволили остановить распространение болезни. Однако кое-что все же изменилось в жизни города.

Последствия: Департамент здравоохранения и чистая вода

В 1793 году Нью-Йорк был вынужден создать первый в городе Департамент здравоохранения. Созданный орган принял ряд строгих законов о карантине, создал комиссию для управления сферой здравоохранения и уполномочил Общий совет принять санитарные распоряжения и назначить санитарного инспектора.

В то время как у комиссии по здравоохранению не было больших полномочий, кроме как реагировать на вспышки заболеваний, в других частях города врачи и реформаторы рассматривали вопрос о том, как решать проблемы общественного здравоохранения. Одно из мест карантина – ферма за чертой города под названием «Белль Вью» (Belle Vue) – была куплена в 1798 году городской больницей в центре города. Вскоре больница Белльвью (Bellevue) стала ключевым местом для изоляции пострадавших.

По теме: Более 4000 жителей штата Нью-Йорк заболели коронавирусом, 29 — умерли

В 1799 году в нижнем Манхэттене была образована «Манхэттенская компания» с целью обеспечения населения чистой водой. Основал компанию Аарон Бурр. Организация проложила несколько деревянных труб в нижней части Манхэттена, и впервые несколько ньюйоркцев получили проточную воду.

Однако источник, из которого поставлялась вода, был расположен недалеко от пруда Коллект. Вода в этом пруду в принципе не была чистой. Поэтому в 1803 году было принято решение опустошить его и наполнить чистой водой. Канал, который был проложен к реке Гудзон, рыли безработные ньюйоркцы, работающие за гроши. В 1820-х годах канал наполнили водой. Теперь он называется Канал-стрит.

Холера

В 1830-х годах в течение десятилетия, когда население города выросло с 200 000 до более чем 310 000 человек, Нью-Йорк пострадал от новых стихийных бедствий. В июне 1832 года вспышка холеры унесла жизни 5000 человек за два месяца, особенно много смертей было в растущем районе Файв-Пойнтс. Поскольку никто еще не знал, что болезнь распространяется главным образом через зараженную воду, город продолжал игнорировать проблемы нехватки воды.

Ситуация изменилась, когда в декабре 1835 года на площади Ганновера вспыхнул пожар, уничтоживший почти все, что осталось от голландского и британского колониального города.

Компания Бурра, как оказалось, проложила недостаточно труб. Дома, которые строились в перспективных районах, таких как Гринвич-Виллидж, все еще имели пристройки и цистерны с водой.

Последствие: акведук Кротона

После пожара в городе был создан Кротонский акведук, который открылся в октябре 1842 года. Система была построена «по древнеримским принципам, с водой, спускающейся под действием силы тяжести с плотины реки Кротон, в 64-х километрах к северу от города в округе Уэстчестер». Это дало возможность Нью-Йорку не только эффективно бороться с пожарами, но и прокладывать водопроводы при строительстве новых зданий.

Подобно тому, как жители Гринвич-Виллидж среднего класса торопились выбраться из нижнего Манхэттена, обещание проточной воды толкнуло домовладельцев на север в недавно построенные кварталы, такие как Грэмерси-Парк и Челси. Таким образом, состоятельные ньюйоркцы получили возможность жить в более чистых домах.

Но для растущего рабочего класса города, в основном иммигрантов из Германии и Ирландии, условия жизни становились все хуже. Возведение первого в городе жилого дома в середине 1820-х годов сделало Файв-Поинтс еще более густозаселенным районом. К моменту начала военных действий в июле 1863 года в городе проживало более 800 000 человек, почти четверть из которых составляли ирландцы, причем большинство из них проживало именно в Файв-Поинтс.

После окончания Гражданской войны реформаторы возглавили движение за улучшение здоровья и благосостояния городских иммигрантов. Первым из них стало введение «Акта о регулировании жилищного фонда в городах Нью-Йорк и Бруклин». В 1879 году закон был ужесточен, предписывая установку вентиляционных шахт между зданиями.

Большим шагом в борьбе с болезнями стало добавление пристроек, подключенных к городской канализации. На тот момент теорию о том, что болезни вызывают миазмы, обогнала другая идея, утверждающая, что все проблемы провоцируют специфические микроорганизмы внутри организма человека.

С 1850-х годов Нью-Йорк направил силы на создание Центрального парка и других городских парков. Целью было улучшение здоровья ньюйоркцев – как физического, так и морального. Действительно, у многих в XIX веке плохое здоровье часто было связано со слабой нравственностью; соархитектор Центрального парка Фредерик Лоу Олмстед считал, что парк оказывает «гармонизирующее влияние на самые несчастные и беззаконные классы города».

Полиомиелит

8 июня 1916 года в итальянской общине в Гованусе (Бруклин) было зарегистрировано четыре случая полиомиелита. Это вирусное заболевание начало регулярно появляться в Соединенных Штатах в конце XIX века. Первая крупная вспышка заболевания в Нью-Йорке произошла летом 1907 года, когда было зарегистрировано около 2500 случаев заболевания.

К 17 июня Департамент здравоохранения объявил об эпидемии. У людей, которые заболели полиомиелитом, было два варианта: самоизолироваться либо лечь в больницу. Поскольку многие люди не располагали необходимыми для самокарантина условиями жизни, такими как отдельная комната для пребывания больного, у родителей отбирали детей, и многие из них умирали в карантинных больницах. В конечном счете, болезнь поразила более 23 000 человек на северо-востоке страны, из них около 5 000 умерли.

Грипп

Вспышка полиомиелита была лишь началом всех бед для жителей Нью-Йорка. Два года спустя, в 1918-м, из Европы пришел грипп. Он унес жизни от 50 до 100 миллионов человек по всему миру, а вместе с 18 миллионами погибших в Первой мировой войне уничтожил почти целое поколение.

Как и в случае с полиомиелитом, Нью-Йорк мог бы использовать ранее существовавшую инфраструктуру здравоохранения. Департамент здравоохранения призывал людей на улицах прикрывать рот платком во время кашля. В различных общественных зданиях были созданы клиники, где лечили заболевших гриппом.

В конечном итоге Нью-Йорк добился одного из лучших результатов в США: в 1918-1919 годах от гриппа умерло около 30 000 жителей Нью-Йорка, однако количество смертей составляло около 3,9 человека на тысячу людей. Для сравнения: в Филадельфии почти 8 из 1000 случаев закончились смертельным исходом.

Некоторые приписывают успех города новой практике, согласно которой часы работы бизнеса были изменены, чтобы предотвратить пробки в городе и удержать горожан на большом расстоянии друг от друга (это напоминало сегодняшнее «социальное дистанцирование»).

Последствие: улучшение жилищных условий

В 1920-х годах воспоминания об этих эпидемиях помогли сформировать жилищную политику города. В Нижнем Ист-Сайде проживает более трети населения Манхэттена, множество людей живет в переполненных, не отвечающих стандартам домах. Многие реформаторы считали, что улучшение жилищных условий было бы необходимым первым шагом в предотвращении еще одной вспышки эпидемии.

Так появились новые субсидируемые квартиры, такие как финансируемые Рокфеллером The Dunbar в Гарлеме и Amalgamated Dwellings в Бронксе. The Dunbar имел частные входы во двор и «хорошо обставленные квартиры с современными кухнями и ванными комнатами», а также «детский сад, комнаты для отдыха, детские площадки и частную охрану».

За этими частными зданиями последовали первые здания NYCHA, метко названные First Houses. Они предлагали жильцам «солнечный свет, пространство и воздух». Отмечалось, что это «минимальные требования к жилью, на которые имеет право каждый американец».

В следующие три эпохи особо популярным был так называемый the tower-in-a-park design, который часто приписывают Ville Radieuse архитектора Ле Корбюзье (Le Corbusier). Ле Корбюзье, как и многие его современники-модернисты, оказался под влиянием вспышки гриппа 1918 года, поэтому он разделял идеи о том, что «градостроительство и строительство домов» должны «способствовать хорошему здоровью и здоровой морали».

Дома The Queensbridge Houses, открытые в 1938 году, были частью первой волны строительства государственного жилья в Нью-Йорке. Но город знал, что одного солнца и воздуха недостаточно. В зданиях New York City Housing Authority арендная плата должна была выплачиваться еженедельно. Во время эпидемий для сбора арендной платы и еженедельной проверки социального обеспечения нанимались помощники по жилищным вопросам. Постепенно город начал налаживать регулярные контакты квартиросъемщиков с социальным работником.

Сегодня в Нью-Йорке большое количество общественного жилья, обитатели которого вынуждены мириться с паразитами, плесенью и сломанными лифтами. Рассматривать такое жилье как достижение в области общественного здравоохранения – сложно. Однако для тех, кто переезжал из переполненных жилых домов, эти проекты были желанным вариантом.

Пандемия COVID-19

В течение почти четырехсот лет Нью-Йорк реагировал на вспышки заболеваний путем строительства новых больниц, создания карантинных станций и безопасных зон. Однако о самых уязвимых слоях населения власти начинают думать уже после эпидемий.

Сегодня каждый пятый житель Нью-Йорка пользуется государственным жильем. В то время как Нью-Йорк сталкивается с пандемией COVID-19, возникает вопрос: как обслуживаются наиболее уязвимые арендаторы этого жилья? Если горожан попросят оставаться дома, чтобы мегаполис смог одолеть вспышку коронавируса, справится ли город?